Глава VI
В 1959 году Юра Гарнаев продолжает освоение экспериментального летательного аппарата винтокрыла КА-22 конструкции Н. Камова и ведет переговоры с конструктором Михаилом Милем, который доверительно сообщает Юре о том, что с лета 1954 года его ОКБ создает уникальных двухтурбинный вертолет Ми-6 взлетной массой 40 т, грузоподъемностью 12 т, с винтом диаметром 35 метров. Именно в работе над этой машиной Миль и Гарнаев сошлись всерьез и надолго. Так же Юра Гарнаев проводит испытания вертолета — крана Ми-10, уникальной особенностью которого является четырехколесное шасси с колеей 6 м и высотой от бетонки до фюзеляжа 3,75 м. По традиции впервые в воздух Ми-10 поднимает экипаж ОКБ в составе Б. Земскова и Г. Алферова. И лишь затем машина передается в надежные руки Юрия Гарнаева для проведения ее испытаний по полной программе.
Так же Юрий проводит комплекс испытаний на самолете МиГ-21Ф. проводит испытания средств спасения с самолета Е-66, отрабатывает профиль перехвата самолетом Е-66 самолетов-мишеней. Далее Юра проводит испытания мощных силовых установок на самолете Е-443.
* * *
31 августа 1959 года. Сегодня у меня день рожденья! А завтра я иду в школу, туда же, где учился мой брат Славик. Мне папа купил портфель, карандаши, тетради. Сегодня обязательно приедут гости. Мама одевает мне мое любимое кружевное платье, заплетает косички.
Гости собираются. Какие замечательные подарки! И кубики, и разные игры. Но самый лучший подарок, конечно, подарил папа. Это кукла Вика — огромная, почти с меня ростом! Мы за ней вчера специально ездили в «Детский Мир». Вот она, красавица, сидит на окне и улыбается!
Папочка! Самый замечательный подарок — это то, что ты сегодня со мной, дома, никуда не улетел, а завтра даже поведешь меня в школу.
…В музыкалку меня все-таки отдали. Папа хочет, чтобы я была знаменитой пианисткой и научилась играть «Лунную Сонату», а я вообще-то, если честно, хочу стать певицей, как мама. Я уже могу петь все ее арии и романсы.
* * *
Учительница у нас в школе очень хорошая. Добрая, добрая! Анна Михайловна Павлова. У меня сначала были одни пятерки и за это папа подарил мне коньки. Скоро мы с ним вместе пойдем на каток.
И вот… Папа летит на коньках, как стрела.
— Догоняй!
Да, ему хорошо, у него «гаги», а у меня «фигурки».
— Папа, ну подожди же!
Ну вот, зацепилась носком — и в сугроб.
— Ну чего ты такая нюня! Вставай, поехали!…
* * *
В нашем дворе почти у всех ребят есть какие-то подопечные животные. У кого кошки, у кого рыбки, кто даже бабочек разводит… Но разве может сравниться вся эта живность с настоящим другом — собакой! И вот однажды я осторожно так, издалека, начинаю:
— Папа, а ты любишь собак?
Он мне отвечает:
— Ужас как люблю, дочка! Вот когда я был маленьким, у меня был друг щенок, белый-белый.
— Ну, значит мы с тобой будем заодно. — Это в чем же? — Ну как это в чем: ты любишь собак, и я их люблю.
Нужен нам друг семьи? Нужен!
Папа спрашивает:
— А что мама скажет?
Ну вот, я так и знала! Ни одного решения не может принять самостоятельно!
На мои глаза уже наворачиваются гневные слезы.
— Ну ладно, я попробую поговорить с мамой, дочка.
Проходит несколько дней — никакой реакции! Мамин ответ был ясен с самого начала! Я хожу надутая.
… — Галя, собирайся, поедем на рынок в Малаховку за продуктами!
Ну ладно, хоть какое-то развлечение. Туда много привозят всяких кроликов, котиков, щенков. Если не купят — то хоть посмотрю.
… На рынке в Малаховке чего только нет! Родители, взяв сумки, уходят за продуктами. Я выхожу из машины и тихонько направляюсь к животному ряду. Вот они! Какие маленькие, хорошенькие! Шевелят ушками, шмыгают носиками, чихают, пищат, а рядом сидят их важные мамаши.
— Дочка! Галенька! Иди скорей сюда!
Ну вот, уже зовут. Даже посмотреть как следует не дали!
— Ну что ты еле плетешься! — мама слегка подталкивает меня в спину:
— Иди быстрей, там тебе папа собаку купил!
Как? Неужели? Мне купили долгожданную собаку?!
Со всех ног бегу к машине. Папа стоит рядом. А где же собака? Папа как-то странно смущен…
— Да здесь собака, тут, рядом! Только видишь ли, дочка, …
Я недоверчиво оглядываюсь по сторонам. Но ведь папа никогда не обманывает! Раз он сказал — иначе и быть не может. Значит она действительно где-то здесь!
Папа разводит руками:
— Ну не знаю, как и быть. Решай сама. Вон видишь мальчик стоит около забора?
Я смотрю в ту сторону, куда показывает папа, и вижу пацана с отчаянием в глазах. К его ногам прижимается худющая, страшнющая дворняга. Я с недоумением оборачиваюсь к папе: какая то странная шутка!
— Видишь ли, дочка, — смущается папа снова, — Именно эту собаку мы и купили.
Возмущению моему нет предела! После крохотных щеночков с розовыми носиками и маленькими язычками — и вдруг эта костлявая мымрища!
— Мы уже возвращались с рынка, — продолжает папа. — И тут на выходе наткнулись на этого мальчишку, он-то и предложил нам купить собаку за три рубля, сказав, что его мать который день сидит без денег, дома еще два маленьких братика и сестренка. Есть нечего. Отец уехал на заработки и приедет только через неделю. Вот мать и велела продать собаку, чтобы хоть как-нибудь дотянуть до зарплаты.
Я с ужасом смотрю на худющего мальчишку и его собаку. Они, чувствуя, что разговор идет о них, замерли в напряжении и еще больше прижались друг к другу. Сразу видно: хозяин и его верный, преданный друг. Я смотрю на папу, он — вопросительно — на меня. Мы понимаем друг друга без слов.
Папа достает из кармана деньги, идет к мальчишке. Тот держится мужественно, хмурится, но на глаза все равно навертываются противные слезы. Собака начинает жалобно поскуливать. Отец подходит к пацану, протягивает ему деньги:
— Мы берем твою собаку!
Вид денег немного успокаивает мальчика. Он по-хозяйски прячет их в кармашек залатанных штанишек и оборачивается к своей Жучке. Последний раз дрожащей рукой гладит ее по голове, чешет за ухом. Но собаку не обманешь: она кидается ему лапами на грудь и уже визжит во весь свой собачий голос. Ее глаза кричат, умоляют: «Ну как же ты можешь! Я ведь тебе всю жизнь… верой и правдой!…»
Но мальчик решительно берет поводок — грязную веревочку с несколькими узелками и протягивает его папе:
— Берите быстрее, а то он мне своим воем всю душу вынет! — Подожди, сынок, — говорит папа, — так уж получается, что собака у тебя замечательная, но мне ее сейчас взять не получится. Сам видишь: в машине — жена, дочка, полно сумок…ты иди, иди пока домой, а я потом как-нибудь за ней заеду.
Мальчишке повторять не надо… Он срывается с места так стремительно, что через несколько секунд только облачко пыли напоминает нам о них. И, наверное, только на десятом повороте мальчик вспоминает, что забыл дать отцу свой адрес…
* * *
И все-таки мы решаем завести домашний живой уголок! Однажды папа появляется дома с огромной коробкой и улыбается загадочной улыбкой. Мы разворачиваем одну бумагу, другую… Ух ты — аквариум! Тут же книжка о разведении рыбок. Папа сразу же начинает ее читать. Все делаем по правилам. За песочком (обязательно белым!) едем аж на какой-то карьер в Люберцы. Ну и все остальное, как написано в книжке: растения, улитки… И, наконец, — ура! — появляются сами рыбки: пестренькие гуппяшки, красные меченосцы, черненькие пицциллии… в общем — полный набор! Правда, почему-то через некоторое время мы обнаруживаем на поверхности воды маленькие всплывшие трупики. Папа страшно переживает!
— Как же так! Ведь все было сделано, как написано!
Он снова едет в какой-то специальный магазин и привозит сетки, шланги, какие-то приспособления для питания кислородом… Все это приделывается, включается и — о радость! — оставшиеся в живых рыбки весело плещутся среди разноцветных всплывающих пузырьков! Папа с гордым видом поглядывает на нас: вот он какой — великий натуралист!
Первый животноводческий успех так окрыляет папу, что через некоторое время, вернувшись из очередной командировки, он опять притаскивает огромный ящик. Торжественно ставит его на пол (почему-то боком), и оттуда выползают — черепахи! Мама в ужасе:
— Это еще что? Какой кошмар!
А черепахи — ничего, вполне довольны, и сразу же начинают уплетать капустные листочки. Наевшись, они расползаются по всем укромным уголкам квартиры. После этого мы их уже больше не видим, и только иногда по ночам слышим странный стук: это черепахи ползут обратно к себе на родину…
Но и на этом папины натуралистические опыты не заканчиваются. Очередная командировка, очередной ящик; о его стенки, судя по звукам, отчаянно бьется какое-то существо. Я со страхом заглядываю в ящик. Там оказывается — ежик! Вот он уж точно недоволен своим пленом и совершает отчаянные прыжки, пытаясь выбраться из коробки на волю. Папе, конечно, жалко ежика, но он уверяет нас, что ежик скоро будет приручен, как и черепахи. Немного погодя, так и неперевоспитанному ежику удается перевернуть коробку и он, шмыгнув своим остреньким носиком, шустро скрывается в необъятных просторах нашей многострадальной квартиры. И только шорох по ночам, да маленькие вонючие кучки на полу напоминают нам о его существовании.
Папа в ударе! Таких успехов от себя он явно не ожидал! Окрыленный, он, поехав в очередной раз в зоомагазин за кормом для рыбок, привозит оттуда клубочек черных шевелящихся шнурочков, оказавшихся ужиками. Они сидят в банке и явно ждут — когда же папа начнет их дрессировать! И вот торжественный момент настает: папа, присев на корточки перед стоящей на краю стола банкой, пристально рассматривает своих подопечных. Папа достает из банки одного, другого… Ужики ведут себя вполне прилично, но только до того момента, пока папа не переворачивает банку совсем. И как только это происходит — они бросаются врассыпную, ловко извиваясь. Мама визжит от страха:
— Юра, ты с ума сошел! У нас же вечером гости из Министерства!
Папа укоризненно смотрит на нее:
— Ну и что с того? Они же совсем ручные! Да и не кусаются, и не ядовитые — ты же знаешь! Я только свистну — и они мигом снова соберутся в своей банке…
Но свистки помогают слабо. И вечером, когда съезжаются гости, я со страхом наблюдаю за взрослыми: вот они раздеваются в прихожей, смеются, садясь за стол. Звучат шутки, веселые тосты… С папой всем всегда весело! Я постепенно успокаиваюсь и забываю про свои опасения.
И вдруг раздается крик! Я бегу в гостиную и вижу, как смущенный папа достает из-за пазухи у одного из важных гостей нашего ужа! Кошмар! Папа что-то в оправдание лепечет, извиняется…
Не знаю, как потом себя чувствовали наши гости. Я же в своей комнате, после их ухода, от души посмеялась!
… А еще у нас были кролики! Два белых пушистых комочка, для которых папе даже сделали специальную клетку.
Но долготерпению мамы уже наступал предел…
И когда (увы — в последний раз!) папа привез симпатичного желтого полоза, она, встав в решительную позу, твердо заявила:
— Все, хватит! Или я — или они!
И мы с папой грустно ползали по полу квартиры, заглядывая во все укромные уголки, и разыскивая черепах, ужиков, полоза и ежа. Когда все они, наконец, оказались в сборе — всю эту команду во главе с кроликами папа торжественно передал в живой уголок соседнего детского садика. Так завершилась наша с папой эпопея по организации семейного зоопарка!