Глава X…XII

Глава XI

1 июня 1965 года Юрий Гарнаев на вертолете Ми-6 вылетает в Ле-Бурже — на очередной Международный Авиакосмический Салон.

Рассказывает коллега Юры, Заслуженный Летчик-Испытатель СССР, Герой Советского Союза Василий Петрович Колошенко:

«…Лето 1965 года. Советские вертолетчики прилетают в Париж на трех разнотипных вертолетах конструкции М.Миля на 26-й Салон Астронавтики и Космоса. К вертолету Ми-6, на котором мы летели, подходит французский миллионер и по-русски обращается к Юрию Гарнаеву:

• Я — Альберт Маркович Гобер. Можно ли в принципе использовать ваши вертолеты для тушения пожаров в гористой местности? Вам, наверное, известно, что лесные пожары на юге Франции — это настоящее национальное бедствие…

В этот момент и я, и Юра знаем, что нигде в мире непосредственно для тушения лесных пожаров вертолеты не применяются. Мы с Гарнаевым обменялись взглядами:

• Мы готовы этот вертолет продемонстрировать при тушении лесных пожаров.
• Очень хорошо! — обрадовался Гобер, — позвольте мне при решении этого вопроса в Правительстве ссылаться на вашу готовность помочь Франции.
• Да, конечно! Мы готовы прилететь к Вам и показать на что способен наш вертолет Ми-6, в том числе и при тушении лесных пожаров.

Василий Колошенко продолжает:

• Мы действительно были готовы применить вертолет: ведь опыта, умения, знаний, сообразительности у нашего экипажа было достаточно для выполнения самых сложных и даже невероятных работ!»

* * *

• Алло! Алло! Александра Семеновна?

Мама бросается к телефону — может быть что-нибудь об отце?

• Вам тут посылочку передали от Юрия Александровича.

Мама вся вспыхивает:

• Приезжайте скорее!

… Ну папа есть папа! Прислал целый ящик! Чего в нем только нет — как у коробейника! Даже Сашке пистолетик не забыл. Но самое главное — вот оно, письмо! Мама уже схватила его и убежала в свою комнату. Мы ее не тревожим — пусть побудет одна, с ним наедине. Для каждого из нас в нем тоже припасено по строчке. А открытки какие красивые! Специально выбирал! Мама выходит из комнаты:

• Папа всех вас крепко целует, очень скучает. Показ вертолетов успешно завершен, дальше предстоит работа. Будем ждать…

…Дни идут за днями. Мы не сидим в полном неведении. Наши вертолеты на международном рынке — сенсация, так что все узнаем из газет. Радио, телевидение, журналы — в общем, информации хватает. Иногда приходят редкие открытки, передаваемые отцом через приезжающих оттуда летчиков или журналистов. Пока все в порядке. На салоне в Ле-Бурже просто фурор! Я радуюсь за папу, горжусь им. Хотя и немного ревную его ко всем этим многочисленным людям, постоянно окружающим его. Еще радостная весть: Юрий Гагарин в Париже. Значит, они там вместе.

Салон заканчивается. Но папе и его экипажу еще предстоит в Европе работа. Сложная, опасная. И опять я тихо, чтоб никто не узнал, иду привычным путем в храм. Там я долго стою перед иконой Архангела Михаила, Георгия Победоносца. Я молюсь за папу…

* * *

…Как долго тянется томительное ожидание! Дни идут за днями каким-то тягучим серым потоком. Но вот, впереди забрезжил лучик надежды! Пришло известие: они возвращаются! И сразу все вокруг переменилось — как будто выглянуло солнышко! Кажется, даже часы стали идти быстрее. Он возвращается! Возвращается!…

И вот последние дни ожидания. Дома наводим идеальный порядок. Когда же они приедут?

• Славик, ты поедешь встречать папу?
• Обязательно, сестренка!

Невозможно сидеть дома! Ну, когда же они прилетят? Когда?!

• Александра Семеновна, завтра на аэродроме фирмы Миля торжественная встреча наших победителей.

Не хотите ли Вы приехать?

Хотим ли мы? И они еще спрашивают!

И вот мы едем на аэродром. Мама нарядная, очень волнуется. Славик с виду строгий, торжественный. Я надела любимую куртку — папин подарок (надо же повоображать немного!). Сашка, по-моему, ничего не понимает; ему просто нравится ехать смотреть вертолеты.

На аэродроме уже целая толпа встречающих. Здесь и конструкторы, и летчики, и жены, и дети — все ждут. Небо серое, затянутое облаками. Становится необыкновенно тихо. Мы прислушиваемся к каждому звуку: не слышно ли вдали знакомого стрекотания?

И вдруг, откуда-то из-за наших спин, рыча и громыхая, неожиданно выплывает голубовато-серая кавалькада! Вертолеты делают круг над аэродромом и начинают снижаться. Я смотрю на окружающих. Все — ожидание. Ни звука. Мама замерла и побледнела. У жены Колошенко в глазах слезы. Славик напряжен, как натянутая струна. Только Сашка чувствует себя как дома. Он по-хозяйски оглядывает все кругом, как всегда не по-детски серьезный. Вот он насупил брови, посмотрел на вертолеты. Они уже приземлились, но лопасти еще крутятся. Никто не двигается с места. Двери кабин открываются. Из вертолета вылезает знакомая фигурка. Сашка смотрит все пристальнее, и вдруг — узнал:

• Папа!!

Детский крик перекрывает все шумы вокруг. Сашка кидается вперед так стремительно, что мама даже не успевает схватить его за шарфик. Все ахают.

• Сашенька!

Они бегут навстречу друг другу, по летному полю — отец и сын.

Дальше толпу удержать уже было невозможно. Все кидаются навстречу летчикам. Мы окружаем их плотным кольцом. Первые приветствия, объятия, поцелуи… Сашка уже сидит у папы на руках и сверху всех победно оглядывает: вот он какой смелый!

…Дома шурум-бурум! Радости нет границ! Незаметно щупаю папин летный комбинезон: где тут моя молитва, цела ли? Вот она, зашита крепко!

… Целый вечер рассказы и воспоминания.

• Папа, а в Голландии много тюльпанов?
• Юра, а какие в Париже кофточки носят?
• Папа, я тебе стихи написал!
• Пап, а эта машинка разбирается?

Папа не успевает поворачиваться в разные стороны. Но усталость берет свое. Постепенно все разбредаются. Папа подходит к маме, нежно гладит ее по руке:

• Шура, ну как ты тут без меня?

Мама улыбается, ее глаза становятся влажными. Я беру Сашку за руку:

• Пошли спать!
• А ты мне страшную историю расскажешь?
• А как же, обязательно — про Фантомаса!

* * *

• Папа, а что это за карта?
• Не узнаешь? Это же карта Европы!
• А эта линеечка что означает?
• Так это же наш маршрут.
• Кстати, пап, ребята из нашей школы просили тебя прийти рассказать об этой поездке.
• Обязательно приду!

И опять встречи, выступления, рассказы: школьникам, студентам, рабочим, врачам… Он удивительно увлекательно рассказывает — заслушаешься!

* * *

• Мама, какая ты красивая сегодня!

Мама стоит перед зеркалом в строгом темном платье. На шее ниточка блестящих бус — подарок папы. Сегодня особенный день. Мы все очень волнуемся. Дело в том, что папу пригласили в Дом-Музей Чехова. Там он должен будет рассказать о своей работе. Ну, а второе отделение — творческое: мама будет петь, папа читать свои стихи, а я играю на пианино. Волнуюсь ужасно.

Смотрю на маму. Как она в последнее время изменилась! Дни страшного напряжения не прошли для нее даром: уже видны прядочки седых волос, на лице — сеточка морщин.

• Ну что, дорогие мои, готовы?

Папа входит в комнату такой торжественный, на лацкане черного костюма — Золотая Звезда Героя, значок Заслуженного Летчика-Испытателя. Мы едем…

…А люди уже ждут. Здесь, в Доме-Музее Чехова, основной контингент публики старая московская интеллигенция. Светленькие белоголовые старушки внимательно слушают папин рассказ. В глазах одной застыл ужас, другая всплеснула руками, да так и осталась сидеть в оцепенении. У третьей в глазах невыплаканные слезы… .Они все пережили войну, со смертью встречались не раз, но что в мирное время идет эта невидимая борьба — об этом многие из присутствующих слышат впервые. И поэтому каждое слово отца остается в их душах и сердцах.

А он рассказывает обо всем: о мальчишке, впервые в Балашове поднявшимся в воздух и «заболевшим» небом; о курсанте летного училища, о войне, о страшной чьей-то ошибке (а может, и умышленной подлости), обернувшейся трагедией всей жизни; о катапульте, «турболете», прыжках с парашютом, вынужденных посадках, поездках заграницу… Да разве можно обо всем рассказать за каких-то пару часов? И в каждом его слове любовь: к своей работе, к жизни, к людям. Откуда, папа, у тебя столько любви? Любовь — это дар Божий! За что им тебя Господь наградил в такой мере? Видимо за твое чистое, смиренное сердце, в котором никогда не было злобы, зависти, ненависти, гордыни, а только одно желание — служить людям до последнего дыхания, до последней капли крови.

… Во втором отделении мы все немножко расслабляемся. Папа читает стихи, вспоминает разные сценки, шутки. Они с мамой — замечательные комические актеры, не даром же познакомились, занимаясь в клубной самодеятельности! Мама радует местных слушательниц своим дивным пением. Даже я, освоившись, музицирую без всякого страха.

Наконец концерт окончен. Но как-то не хочется расставаться. Мы все вдруг чувствуем себя одной большой семей. Старушки тянутся к папе:

• Юрий Александрович! Сердечное Вам спасибо!
• Юрочка! Как ты на сыночка-то моего похож! Он ведь тоже летчиком… на фронте…

Кто-то просто старается дотронуться до рукава его пиджака:

• До свидания, Юрий Александрович! Не забывайте о нас! Ждем Вас снова!

Он отвечает улыбкой:

• Вот только слетаю в Европу и обязательно приеду к Вам с новыми впечатлениями!
• Ждем!…

* * *

Ну вот обязательно кто-нибудь да испортит настроение! И это, конечно, мой драгоценный братец.

Я вчера целый день возилась с чертежами по геометрии, оставила их на каких-то полчаса на папином столе, и что же? Сашка залез на стул, вообразил себя авиаконструктором и исчёркал все мои чертежи, да еще разноцветными карандашами!

Ну и задала я ему трёпку! Он побежал спасаться от меня на кухню, по дороге залез почему-то пальцем в розетку в коридоре, схватил зачем-то спички, наконец забился под стол и оттуда стал кричать мне, что вот скоро придёт папа и задаст мне, а ему подарит большой-пребольшой самолет.

• И ничего тебе папа не подарит!
• Нет, подарит, вот увидишь! — Сашка уже почти плакал.

Мне стало его жалко, и я пошла переделывать свои чертежи. А Сашка все стоял у окошка и плакал…

И вдруг… Дверь открылась…

• Сынок, сыночек, Сашенька! — папа, улыбаясь, стоял в коридоре с коробкой в руках.
• Папа! — Сашка бросился к нему.
• Вот, я тебе самолётик принес, как и обещал, — папа уже открывал коробку.

Целый вечер потом они возились на ковре, совершенно счастливые. Папа первый раз учил Сашку летать…

* * *

В самом конце года, в один из ясных морозных дней, Юра Гарнаев пытается взлететь на реактивном самолете, снабженном лыжами. Истребитель пробегает по плотному насту около километра, после чего происходит вполне ожидаемый финал: машина капотирует и почти целиком зарывается в сугроб, двигатель глохнет…

* * *

…Что это такое? Что это он притащил? Какой-то ящик. Опять, наверное, очередной шлем. Папа достает из коробки — магнитофон! Вот это да! И первое, что он собирается записывать — это, конечно, свою любимую песню «Нормандия Неман» в исполнении Марка Бернеса. Папа налаживает проигрыватель, подводит какие-то проводочки.

• Галя, смотри, — я вот тут на стуле пластиночку положу, так что бы никто не раздавил.
• Конечно, конечно, папа!

Он старательно возится, прилаживает что-то. Сейчас, сейчас он увековечит свою любимую песню! Я не свожу глаз с магнитофона. Надо же! Как же это тут все устроено? Ну-ка, ну-ка? Я наклоняюсь, разглядываю и… плюхаюсь на стул! Раздается треск, я в ужасе вскакиваю. В пылу любознательности я умудрилась сесть прямо на любимую папину пластинку!

• Ну что же ты, растяпа!, — папа шлепает меня по руке. Я обиженно поджимаю губы. Подумаешь, какая-то пластинка, а он — шлепает! И это меня, любимую дочь! Я отворачиваюсь, чтобы уйти, но он бросается ко мне:
• Галенька, деточка! Не больно ручку?

Я капризно помахиваю перед ним якобы больной рукой, бросая на него укоризненные взгляды. Но… раздается телефонный звонок, и через 5 минут папы опять нету дома. Улетел!…

* * *

• Шура, Галенька! А у меня для вас сюрприз!

Ах! Вот это подарок! Билеты в Большой Театр на «Лебединое Озеро».

В театре полумрак. Мы садимся на свои места. Это не первая наша поездка. Папочка, бедный ты мой, как редко у тебя бывают минуты отдыха! Эти редкие часы папа отдает искусству. Мы ездим на концерты, спектакли.

Начинается представление. Дивная музыка Чай- ковского завораживает, уносит вдаль, в сказочное царство-государство. Извечная тема — любовь и злодейство. Конечно, любовь сильнее.

• Папа, а что такое любовь?

Он смотрит на меня очень ласково и немного грустно:

• Галенька, девочка моя, ты уже становишься совсем большой! Вот вырастешь, и отдадим тебя замуж за летчика.

Я в испуге отшатываюсь:

• Нет, папа, нет! Я не хочу за летчика. Он разобьется!…