Глава V
В один из осенних дней 1957 года Юра получает письмо от своего отца Александра Васильевича. В нем, наряду с текущими семейными и бытовыми моментами, есть строки высокого общественного звучания: «…Я, несмотря на преклонный возраст и пошатнувшееся здоровье, стремлюсь посильным трудом оказывать помощь и приносить пользу людям. Я не привык сидеть без дела… Эти дела приносят мне внутреннее удовлетворение… таково мое мировоззрение, я от него не отступлю ни на шаг, до моего последнего вздоха. Труд, честь и совесть были моим непреложным лозунгом на протяжении всей моей трудовой жизни, и они останутся при мне до последних дней моего пребывания на белом свете…».
* * *
Мой любимый праздник — Новый Год! Потому что приедут папины друзья летчики и привезут елку. Она такая огромная, что даже упирается в потолок. Мы все делаем по правилам. Сажаем елку в ведро с песком, поливаем. Теперь она будет у нас расти.
— Папа, а где же игрушки?
Он уже приделал наверху звездочку.
— Папа, ну давай наряжать дальше!
Папа нежно целует меня:
— До свидания, доченька!
Мне пора на полеты. А елочку нарядите с мамой. А еще скоро дедушка приедет.
Я молча надуваю губы, но смиряюсь. Эти его полеты и самолеты я терпеть не могу! Ну когда же он кончит на них летать?
А дедушка и вправду приехал. И мы с ним каждый день ходим в наш парк. Дедушка везет меня на санках. Снега много-много! На елках, на соснах огромные белые шапки… Дедушка — это папин папа. Я знаю, что вечером, когда я уже лягу спать, дедушка будет плакать на кухне, а мама будет его утешать, говорить, что все хорошо, что папа хороший летчик, что дедушка напрасно за него волнуется. И правда, чего он вечно волнуется? Ну понятно, старенький…
* * *
— Юра! С Галей пора начинать серьезно заниматься!
— Да, Шура, ты права! Ведь она у нас такая талантливая! Вон как крутится перед зеркалом в твоем сценическом платье!
Мои родители отличные артисты. На их концертах дома — заслушаешься! Одна только я ничего не умею. Выучила лишь стишок про «Аленький цветок» и песню про Индонезию…
— Юра, так что ты решил с Галей? — А знаешь, Шура, — давай отдадим ее в балет!
Балет — это замечательно! Мама сама шьет мне красивое желтое платьице и мы с папой идем в клуб.
— А кто это посоветовал Вам отдать дочь в балетную студию?
Учительница! Какая строгая! Папа смущенно улыбается:
- Ну, мы с женой решили…
Учительница возмущена:
- Они решили! Вот интересно! Да у нее же совершенно никаких данных! Вы только посмотрите на ее ноги!
Я растерянно смотрю на свои косолапенькие ножки. Ноги как ноги! Точно такие же, как у папы! Ну и что?
- Нет, нет, Юрий Александрович! Ну какая же из нее балерина? Извините, я сказала — нет!
Мы с папой расстроенные уходим. А вечером мама тихонько говорит ему:
- Ну, тогда давай ее на пианино отдадим!
* * *
У меня во дворе много друзей. Маленького Вовика я тоже знаю. Его мама часто к нам заходит. Она очень грустная, в черном шарфике, и все время плачет. Кто- то из взрослых сказал, что у Вовика папа разбился. Он тоже был летчик. Я даже фамилию запомнила — Нефедов. А еще я видела фотографию красивого веселого дяди. Мама сказала, что это летчик Машковский, он тоже разбился. Его жена тетя Клава часто к нам приходит и тоже все время плачет…
* * *
…Ночь. Папа дома. Я сладко посапываю, лежа между мамой и папой — ужасно люблю спать на их кровати! Тишину разрывает тревожный звонок в дверь. Еще один нетерпеливый, настойчивый, еще… Папа, досадливо кряхтя, лезет в тапочки. Мама сердито ворчит:
- Ну куда тебя несет? Ведь ночь же!
Папа неуверенно останавливается. Тревожные звонки опять врываются в нашу тихую комнату. Папа срывается с места и, уже совсем проснувшись, бежит в коридор. Щелкает замок. Тихий всхлипывающий голос что-то пытается объяснить. Минута — и папа уже опять в комнате; строгий, собранный, одевает костюм.
- Юра, ну куда ты среди ночи?
- Шура, там соседка с первого этажа, у нее с ребенком плохо. Нужно срочно в больницу.
Мама подскакивает на постели, как пружина:
- Да что они там, в самом деле, с ума все посходили?! Нашли себе таксиста! Вот я сейчас ей задам!
Мама решительно сует ноги в тапки, кидает недовольный взгляд на отца — и замирает. Вот этого папиного взгляда лучше бы не видеть никому и никогда! Это уже не глаза, а две страшные черные молнии! Так, наверное, в своих испытательных полетах, он смотрит на смерть, когда она осмеливается подходить к нему слишком близко. И мама замолкает под этим страшным взглядом и смиряется. Отец одевается. И уже в дверях, оборачиваясь и как бы извиняясь, смотрит на маму обычным ласковым зелено-карим взглядом…
Мама всхлипывает. Внизу заводится мотор автомобиля…
Ура! Малыш спасен!